К «запросам» можно отнести отдельные денежные требования татар. Запрос, это надбавка к  дани по новому ханскому приказанию. Например, после восстания в Твери 1327 года, в город прибыла татарская рать для наказания. Рать зимою вошла в тверскую землю, жгла города и села, убивала жителей и старых, и малых; иных брала в неволю; другие лишенные приюта, замерзали. Дело разъяснилось тогда, когда монгольские послы прибыли в Новгород и получили там 2000 гривен серебра и много даров.

Или, например, в  1409 ордынский князь Едигей своим неожиданным нападением напомнил русским князьям о татарской силе, но он не мог уже взять Москву, а удовольствовавшись выкупом в 3000 руб. и разграблением окрестностей, удалился восвояси.

К запросам можно отнести просьбы монгольских ханов о погашении, каких – либо долгов. Так в 1492 году новый посол Иоаннов, лобан колычев, убеждал Менглы-гирея воевать литовские владения, представляя, что ордынские цари злодействуют ему единственно по внушениям казимировым. – Хан ответствовал: «Я с братом моим, великим князем, всегда один человек, и строию теперь при устье Днепра, на старом городище, новую крепость, чтобы оттуда вредить Польше». Сия крепость была Очаков, основанный на каких-то древних развалинах.  Менглы-Гирей требовал, чтобы Иоанн заплатил 33000 алтын, взятых ханом в долг у жителей кафинских для строения Очакова. Сие требование не было уважено. И пусть Иоанн не уплачивал этот долг, но и просьба уплатить Менглы-Гиреем не вызвала удивления у великого князя. Соответственно, мы можем сделать вывод о том, что такие «просьбы» не были новостью для русских князей.

Г. Федоров-Давыдов на основе анализа произведений В.В. Радлова и И.Н. Березина вводит такой налог, как «ясак». «Ясак» - это налог собираемый по раскладке. В ярлыке  Тимур-Кутлуга мы находим этому подтверждение: « Повинность с виноградников, амбарные пошлины, плату за гумно, ясак с арыков, собираемый по раскладке». К сожалению, у нас почти нет данных для характеристики этой подати. В Золотой орде, да и в других районах тюрского и монгольского мира XIII-XIV вв. Правда, согласно ярлыку Тимур-Кутлуга, ясак – повинность земледельческая, раскладываемая по орошенным землям, - нечто в роде поземельной подати. Позднее, на землях распавшегося Улуса Джучи ясак стал основным видом обложения населения, поступавшего главным образом в казну. Он известен как татарский побор на Руси XV-XVI вв.

В ярлыке Тимур-Кутлуга указана пошлина – «весовая», налог с ввоза и вывоза. При перечислении административных постов в ярлыках встречается должность – «тартанакчи». Можно предполагать, что это сборщики подати и пошлин на дорогах и таможенных заставах.

Тяжелым бременем на крестьянское хозяйство ложился «корм», который получали ордынцы при проезде через русские земли: «корм нашеи и коней нашеи», «корм послов наших, или цариц наших, или наших детей».

И еще один налог в ярлыках называется пошлиной. Некоторые исследователи (И.Березин) толкуют его в терминах монгольской системы налогообложения в Золотой Орде и других частях Монгольской империи как калан.  «Повинность с виноградников…, амбарные пошлины, плату за гумно, ясак с арыком, собираемых с подданных по раскладке, и подать и расходы, называемые калан, да не взимают…». Это слово «калан», встречается в ярлыке Тимура – Кутлуга. В самом прямом смысле калан (тюркское слово) является налогом на землю; но это слово употреблялось в более широком значении с дополнительным смысловым оттенком «подчинение», «порабощение».

Следует здесь заметить, что в Западной Руси в монгольский и после-монгольский период существовала категория царских рабов, которые назывались каланными. Тогда, если мы допустим, что «пошлина» соотносится с «налогом», мы сможем толковать ее как денежную плату вместо обязанности работать в качестве каланного. Однако четко не установлена идентичность «пошлины» и «калана».

И если денежные сборы взимались параллельно и одновременно с «выходом», то натуральные повинности вводятся Ордой на Руси даже раньше денежных. Это подтверждает Плано Карпини, который в бытность свою в Орде слышал, как от Гуюка и Батыя был послан какой-то сарацин (мусульманин) на Русь для сбора дани. Этот сборщик от каждого имевшего троих сыновей брал по одному из них; неженатых мужчин и незамужних женщин, равно и нищих, татары уводили в Орду. Остальному населению было приказано, чтобы «каждый, малый и большой, даже младенец однодневный, бедный и богатый давал дань по шкуре медведя, бобра, соболя, чернобурой лисицы и хорька. Кто не мог заплатить дани, того уводили в рабство».

Действительно, на первом этапе Россия, как страна, «бедная звонкой монетой и богатая мехами», была обложена именно меховою данью, излишек которой потом продавался азиатским и европейским купцам. То же самое делалось с русским «полоном», который в огромных количествах уводился в татарскую неволю, о чем свидетельствуют и русские летописи и иноземные источники. И действительно, базары причерноморских городов во второй половине XIII века наполнились русскими невольниками и невольницами. Там купцы, особенно приходившие из Венеции и Генуи, скупали молодежь и перепродавали ее в мусульманские страны Малой Азии, Сирию, Египет, Африку, Испанию. Многие знатные фамилии этих итальянских республик приобрели свои богатства с помощью торговли русскими рабами, - отмечает Д. Иловайский.

Об этом свидетельствуют  народные песни того времени. Известно, что при невозможности уплатить «выход» у людей забирали детей и жен, а у кого не было родных, платил собственной головой, отправляясь в «полон»:

Как за речкуюда за Дарьею

Злы татарове дуван дуванили.

На дуваньице доставалася,

Доставалася тещя зятю.

Вот повез тещу зять во дикую степь,

Во дикую степь к молодой жене:

«Ну вот, жена, те работница-

С Руси русская полоняночка…»

Полоняночка с Руси русская…

Ох, качает дитя, прибаюкивает:

«Ты баю-баю, боярский сын!

Ты по батюшке зол татарченок,

А по матушке ты русеночек,

А по роду мне ты внученок

А моих чёрев ты урывочек:

Ведь твоя-то мать мне родная дочь,

Семи лет она во полон взята…»

Согласно этой песни, происходило не только нарушение родственных связей, но и отатаривание. Полонян употребляли в хозяйстве, об этом совершенно определенно свидетельствует Мартин Брониеевский, посетивший Крым в к. XVI века. По его словам, знатные люди, имеющие большое число рабов, венгров, руссов, московитов, валахов и молдаван. Особо остро стоит вопрос о рабах и их месте в социально-экономической жизни Золотой Орды. Количество рабов в Орде было, несомненно, велико, но рабы эти не составляли ни в какой мере основы производства, по происхождению были главным образом из военнопленных, употреблялись во всех видах работ, как и всюду на Востоке, занимая немалое место в домашнем хозяйстве кочевых, полукочевых и оседлых феодалов. И хотя эти рабы редко  переживали в одной линии несколько поколений, и – по большей части – если отец был рабом, то сын садился на землю, наделялся средствами производства и становился саданчи или уртакчи(рядовые крестьяне или арендатор). Но если в самой Орде рабы в качестве рабочей силы и не играли основной роли, то в качестве товара они занимали большое место. Их продавали на Восток. О продаже монголами пленных в рабство в большом количестве говорит Рашид-ад-дин. Летописи этого времени буквально пестрят упоминаниями о том, что монголо – татары «людей без числа поведеша», «со многим пленом отъидоша во Орду».

Летописи   сообщают о полоне даже в середине XV века. В 1437 году Улук – Мухаммед  осаждает Москву, грабит ее волости, а на обратном пути сжигает Коломну и уходит с большим полоном.

Русские пленники, проданные татарами мусульманским купцам, проникали в Византию, Египет и Сирию. Арабский историк Элайни сообщает, например, что русские взятые в плен татарами, «были отвезены в земли сирийские и египетские. От них – то и произошли мамлюки, оставившие прекрасные следы в государствах мусульманских». Русские рабы были важной статьей экспорта из Золотой орды на Ближний и средний восток.

Таким образом, экономическое давление на население Русской земли было тяжелейшим. Однако и сами князья имели определённые вассальные обязанности перед ордынскими ханами. И хотя при их исполнении они также использовали своих подданных, эти обязанности носили скорее политический, чем экономический характер.

2. Служебные обязанности русских князей

Служебные обязанности русских князей сводились к следующему:  содержать на территории Руси татарских послов и чиновников. Базилевич К.В. описывает прием послов по хронике Длугоша: «князь пеший встречает приезжающих в его резиденцию послов татарского хана даже незнатных, приходящих за данью или по другой надобности; падает им сосуд с кобыльем молоком и капли его, падающие на гриву коня, слизывает губами. Татарину, читающему ханское письмо в русском переводе, он подстилает под ноги наилучшую шубу, подбитую соболями, и сам со всеми младшими князьями, боярами и ближними своими должен на коленях слушать чтение». В русских источниках нет сведений об обрядах приема послов. Восточные авторы XIII века (Иби-Абдеззахыр, китайская летопись Мэн- Хуна) сообщают некоторые данные об обрядах при представлении послов хану и встрече ханских послов иностранными государями. Однако все эти описания относятся ко времени ближайших приемников Чингисхана и нет никаких  летописных свидетельств о переносе данных обрядов на Русь.

Правда, следует еще остановится на подробном рассказе Татищева: «Хан Ахмат Большой Орды, сын Зеледия Салтана по совету с польским королем, хотяй великому князю и всей Рустей земли мир отвергнути и пленити, умыслил первее раздражити его послы своими с басмою по древнему обычаю, рекий тако:эж ты, княже великий, улусник мой, сел на великое княжение по отце твоем, а к нам не идеши, и послы с дары не слал и язан за многи годы не дал, и послу нашему в дани и выходе отказал, и, не учтя ево, отослал; по то послал ныне, да со всею Данию за прошлые годы с земли твоея сам к нам привезеши, или с сыном пришлеши; аще не исполнеши повеление мое, то веси, яко пришед, пленю всю землю твою, и тебе самого взяв, рабом учиню. Князь же великий поведа сие матери своей, и мнози реша ему: лучше ти, княже, умирити дары нечистиваго, неже кровь христианскую пролияти. Слышав  же то, великая княгиня София, восплакася горько и рече великому князю, мужеви своему: господине мой! Отец мой и аз не хотехом дань давати, лутче отчины лишиховся, и аз, не хотя иных богатых и сильных князей и королей веры ради приятии, тебе причитахся, а се ныне хощеши мя и моя дети данники учинити; имаши воинство много и бога по себе помощника, почто хощеши раб твоих слушати, а не стояти за честь свою и веру святую; почто боишися множества вой нечистивых, ведущее, ярко той силен дати крепость и победу тебе? И яко первее отрек им, тако и ныне откажи не давати дани и выходов. Князь великий велми удивися совету ея; на другой же день приидоша посол с басмью ханскою. Князь же великий, призвав пред себя онаго, просто без встречи, и прияв басму, та же прочитав грамоту ханскую, плюнув на ню, изодра и басму и зло верже на землю под нозе предстоящим. Посол же той и сущии с ним начаша дерзостно глаголати, угрожающе  великаго князя, он же повеле я вся избити, и дом прежней Ордынской разломати, единаго же оставя жива, и посла его хану, глаголя сице: иди и рцы нечистивому хану твоему, да отстанет от безумия своего, единого бо рек послу его первее, яко ни сам не иду, ни дани не дам, зане аз есм не хуждший его, а толикужь силу имам и честь, яко и он, но паче и большую; аще ли же хощет паче стужати нам, да весть, яко положась на бога, потружаюсь оправдати мене и все христианство защитити, и тако отпусти того». Эти сведения Татищева дают нам представление о том, как не должен вести себя великий князь при приеме послов. Кроме того, в этом отрывке отчетливо звучит отказ Ивана III выплачивать «выход».

Кроме этого к служебным обязанностям относилось выплачивать налог (дань),  соблюдать внешнюю  лояльность, а также  «помогать войскомъ татарамъ въ ихъ воинахъ съ другими народами».

О том, как собиралась дань русскими князьями, у нас имеются некоторые данные XIII и XIV вв. Имея в виду уже цитированный выше ярлык хана Менгу-Тимура (1270—1276), где упоминаются «княжне писцы и поплужницы и таможницы», и договорную грамоту 1388 г. великого князя Дмитрия Ивановича Донского с двоюродным братом Владимиром Андреевичем. «А коли ему слати свои данщики в город и в страны, а тобе слати свои данщикы с моими вместе. А что данщикы сберут в городе, и в станех и в Варях, тому ити в мою казну, а мне давати в выход». Ясно обрисованы обязанности князей. Все князья должны посылать своих данщиков, но собранные суммы сдаются в казну великого князя, который и является ответственным перед ханом за «выход».  Далее «дань» передавалась монгольским чиновникам. Подтверждение этому, мы находим в ярлыке Тохтамыша. «Для извещения об этих делах мы теперь посылаем послов под предводительством Хасана и Туулу Ходжи. Теперь еще другое дело: Ты собирай дань с подвластных Нам народов и передай ее пришедшим к тебе послам; пусть они доставят ее в казну. Пусть по-прежнему опять твои купеческие артели разъезжают; это будет лучше для состояния великого народа».

Размеры «выхода» не были устойчивыми. С М. Соловьев думает, что русские князья предложили ханам большую сумму, чем ту, которую доставляли численники, т. е., другими словами, русские князья взяли дань на откуп на выгодных  для ханов условиях. Предположение более чем вероятное, так как сдача на откуп дани практиковалась ханом и раньше, только откупщиками первоначально были татары же.

Подобно другим покоренным народам, Русь должна была выставлять вспомогательные дружины в татарских походах. Это упоминают и отечественные, и зарубежные авторы. Так, Гальперин указывает, что князья выставляли войска по требованию Орды, получая и соответствующую часть трофеев. Это происходило главным образом во время татарских походов в Европу и борьбы с Литвой на протяжении второй половины XIII и первой половины XIV века.

Русские князья в течение довольно длительного времени (1240-1270-е гг.) лишь приезжали в Золотую Орду, привозя "подарки" и получая ярлыки от ее правителей. Первое документально зафиксированное участие русских войск в ордынских военных кампаниях относится лишь к 1275 г. поход на Литву с участием «русских князей»; поход этот, между прочим, сопровождался опустошением тех русских земель, через которые проходили ордынские войска, а успех похода был более чем сомнительным; мы не знаем даже, кто из русских князей в нем участвовал.

А под 1277 г.: Ермолинская летопись (как и ряд других) сообщает, что "Князи же вси ходиша с царем Менгутемиримъ на Ясы" Летописец перечисляет князей участвоваших в походе: Борис Ростовский, Глеб Белозерский, Федор Ярославский и Андрей Городецкий. В 1278 г. Федор Ярославский и Михаил ростовский принимали участие в подавлении антитатарского выступления в Дунайской Булгарии.  Неучастие в ордынских компаниях до 1275г. было скорее всего связано с последней поездкой в Орду Александра Невского. «Александръ, однако, прожилъ тогда въ Ордеъ всю зиму и лето и это заставляет предполагать, что не сразу удалось ему приобрести такую милость для своихъ соотечественниковъ».

Насонов А.Н. приводит, пример, использования русских воинов не только для борьбы против иноземных государств, но и внутри Русского государства. Это было связано с установлением на Руси военно-политической организации – баскачества. «В летописном рассказе о баскаке Ахмате, упоминается в его распоряжении «отряды, которые пополнялись людьми, сходившимися со всех сторон», и состояли частью из бесермен, а частью – из «Руси». Таким образом, как можно заключить из летописного известия под 1257 г., с уходом численников на Руси были сформированы особые отряды, частью из местного населения, с пришлым командным составом, которые поступали в распоряжение баскаков.

Один из последних случаев требования военной помощи от Руси имел место в 1395 году, во время борьбы Тохтамыша с Тимуром. Л.Н. Гумилёв пишет: «Всё бы сошло Тохтамышу, если бы на него не напал Тимур… Татары героически сопротивлялись. И потребовали, конечно, помощи от москвичей. Князь Дмитрий Донской уже умер к тому времени, а его сын Василий вроде бы повёл московское войско, но защищать татар у него не было ни малейшего желания. Он повел его не спеша вдоль Камы, довел до впадающей в Каму реки Ик и, когда узнал, что татары, прижатые к полноводной Каме, почти все героически погибли, переправил войско назад и вернулся в Москву без потерь».

Помимо воинов, князья вынуждены были постоянно давать взятки и различные ненормированные поборы. Так, согласно Татищеву, в 1371 году Дмитрий Иванович выкупил в Орде ярлык Михаила Тверского за 10 тысяч «московских гривен», и кроме того, «многы дары и велике посулы подавал Мамаю и царицам и князем, чтобы княжения не отъняли». Посол Мамая Сарыхожа также закрыл глаза на отказ Дмитрия явиться к «великому князю», «на Москве поимав многа дары».

Наконец, в XV веке имели место случаи откровенного вымогательства крупных денежных сумм, используя слабость Руси в условиях феодальной войны. Так, в 1445 г. Улуг-Мухаммед, захвативший власть в Орде, бросил большие силы на русские земли. Василий Васильевич с войском вышел на встречу. Близ суздальского Спасо-Евфимиева монастыря 7 июля произошло решающее сражение. Московское войско потерпело поражение, а сам великий князь попал в плен. За освобождение из плена князя Улуг-Мухаммед потребовал немыслимый выкуп – 200 тысяч рублей. Но по Новгородской IV летописи, выкуп московский князь уплатил в 2000 рублев. Между тем,  и такая  сумма была значительна.

После переворота 1446 года, согласно ряду летописей, Иван Можайский успокаивал великого князя, объясняя вооруженную акцию необходимостью заставить сопровождавших князя татар уменьшить размер «окупа». Самого князя сопроводили в Москву и «посадиша на дворе Шемякине». По сведениям Татищева, у Василия искали «грамоты» - обязательства по выплатам окупа. Однако нашли лишь обязательство выплатить Улуг-Мухаммеду 5 тысяч рублей и ежегодной дани по два рубля «со 100 голов».

Что же касается соблюдения внешней лояльности, то здесь подразумевается отношения князей и хана. Как следует из хроник, «вассальные» отношения оформлялись путем пожалования правителем Улуса Джучи ярлыков иноземным государям. Вручая ярлык своему «вассалу», хан Золотой Орды тем самым заявлял, что именно (а не других претендентов на трон из числа членов правящего рода того или иного государства) он признает государем и именно с ним будет взаимодействовать, как с таковым. Со своей стороны, принимая ярлык, «вассал» признавал сам факт существования государства Золотой Орды (своего рода аналог института признания в современном международном праве) и принимал на себя определенные обязанности в отношении его правителя.

Причем получение  ярлыка, по - существу являлось его  «куплей». Под «куплями», как показал Кучкин, подразумевались полученные у хана «по мзде» ярлыка на княжение.

Еще одной служебной обязанностью русских князей являлось содержание татарских чиновников и послов. Содержание татарских посольств, насчитывавших по тысяче и более человек и живших месяцами на Руси, обходилось нередко дороже выплачиваемой дани. Карамзин Н.М. сообщает: «в Кремле находился особенный для татар дом, где жили послы, чиновники и купцы их, наблюдая за всеми поступками великих князей, что извещать о том хана». Поэтому восстания в большинстве случаев являлись ответами на насилия, чинимые «послами». «Все они были настоящими бичами жителей. Когда имъ съ своими татарами приходилось идти посреди русского насенния, они на каждомъ шагу желали показать, что они господа, а русские рабы, грабили, делали всякого рода насилия жителям».

Ярлык Тайдулы от 7 марта 1351 года указывает широкий круг привилегий церкви: пошлина, подвода, корм, запрос, дар, почестие. Ордынской администрации, посещавшей Русь или находившейся на Руси, предписывалось: «ни силы, ни истомы не творять им никакие, ни отъимают у них ничего». Здесь неясно значение слова «истома». Рогожский летописец обозначает этим термином содержание в неволе. Но возможно и второе толкование. Крымские «крепкие» грамоты конца 15 века знают «истому» как комплекс мероприятий и расходов на содержание хана и ханского двора. Допустимы оба варианта объяснения «истомы» - как неволи, тюремного заключения, так и как термина, содержавшего экономический смысл.

Представление о масштабах посольства можно получить из московских летописей. Так, «месяца иуля 7 [1474 года] пришел из Орды Микифор Басенков с послом царевым Ахмутом Болшиа Орды с Кара Кучуком, а с ним множество татар пословых было 6 сот, коих кормили, а гостей с коньми и со иным товаром было 3 тысячи и двесте, а коней продажных было сними боле 40 тысяч, и иного товару много». В данном случае примечательно обилие «гостей», т.е. торговцев, продававших награбленные в других местах товары, и в то же время – содержавшихся, как и послы, за счёт московской стороны.

Воскресенская летопись также дает нам  представление о масштабах посольств: «Того же лета (6984) 1476 г месяца июля 11, приедя посол к великому князю из Большой Орды от царя Ахмута, Бочука именем, а с ним Татаринов 50, а гостей и с ним с конями и с товарами всяким с полшестаста». Содержание этого посольства ложилось на казну Ивана III.

Содержание монголо-татарских «посольств», как отмечалось выше, всегда ложилось тяжелым бременем на покоренные народы. «Ям» и «корм» подразумевали обязанность давать подводы и съестные припасы не только татарским послам, но и гонцам и любым чиновникам, татарским войскам при их передвижении через месяц и даже ханской охоте.

Посольству царя Менглы-Гирея в 1502 году было расписано давать на день: «девяти человекам: тушу баранью, да полгривенки соли, да ставец заспы. А на кони, на их, на двадцатеро лошадей и на две лошади, давати ему корм две четверти овса с полуосьминую, да два острамака сена. А имати тот корм на станех во чиих селех ни буди». Корм выдавался непременно натурой. Получать деньги на пропитание считалось оскорбительным. Продовольствие поставлялось в большом количестве.

По данным посольских книг можно представить себе расходы князя в связи  отправкой русских послов и приездом крымских послов. За период с 1474 по 1499 года из Москвы были отправлены послу и гонцы: Н.В.  Беклемишев; А.И. Старков; Темеша; И. Белог; И.И. Звенц; Т.И. Скряб; Ю. Шестако и др. Всего 31 человек. Приезжали послы и гонцы: Мерека; Муныр мурзы; Меке; Кайсыма; Муныр мурзы; Тюгешейка; и другие всего 15 человек. Соответственно, количество «поминок», подарков и «корма» было огромным. Так как содержание посольств ложилось на казну князя.

Но главная обязанность великорусских князей заключалась в сборе «выхода» со всех княжеств, и своевременной доставке его хану.

В 1480 году уплата «выхода» Орде, равно как и исполнение других повинностей, было прекращено. Между тем, в договорах и духовных грамотах последующего периода содержатся упоминания о «выходе ордынском». Однако эти средства уже не покидали Русь, а шли на содержание татарских царевичей, живших в России и служивших великому князю. Иные же натуральные и денежные повинности («мыт», «ям» и т.д.) в большинстве своём сохранились, став основой формирования податной (налоговой) системы Российского государства.