ЦАРЬ ФЕДОР ИВАНОВИЧ В ЖИЗНЕОПИСАНИИ ПОТОМКОВ И ЕГО РОЛЬ В ГОСУДАРСТВЕННОМ УПРАВЛЕНИИ РОССИИ КОНЦА XVI ВЕКА.

«История в некотором смысле есть священная

книга народов: главная, необходимая; зерцало  их бытия

и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потом­ству; дополнение, изъяснение настоящего и пример буду­щего».                                                                                                        Н.М.Карамзин.

История – это наука о прошлом. Поэтому нужно отметить, что при появлении новых или мало известных источников и фактов, каждый со­временный исследова­тель в области истории может изменить историческое про­шлое или поменять многие исторические события. В крайнем случаи, новый ис­следова­тель в области исто­рической науки может заставить пересмотреть и обра­тить внимание на то или иное историческое событие иначе.

Так в Российской историографии давно сложилось мнение, что по­след­ний пред­ста­витель старшей ветви Рюриковичей преж­них мо­с­ковских кня­зей царь Фе­дор Ивано­вич (1584-1598 годы правления) был слабоумным, на­бож­ным че­лове­ком и не способным к управле­нию государ­ством. Поэтому в связи с устой­чивым мнением о ,,недееспособности” царя Федора – сначала правил за него ус­тановлен­ный еще при отце Иване IV Грозном ре­гент­ский совет, а затем близкий род­ственник шурин царя Фе­дора Борис Федоро­вич Году­нов. Такое мнение о царе Федоре Ива­новиче сложи­лось с подачи большинства оте­чественных ис­то­риков, которые ос­новывались на ино­странных и русских источников. Примечательно ещё то, что данные источники, на которые опирались историки, практически не под­вергались кри­тике.

В настоящее время, лишь один исследователь кандидат исторических наук Л.Е. Мо­ро­зова говорит о на­тянутости и предвзятости этого ус­тановив­шегося ис­ториче­ского мнения о ,,недееспособности” царя Федора Ива­но­вича. Используя кроме некото­рых иностран­ных и русских сочинений конца XVI в. и первой поло­вины XVII в. (к кото­рым отно­сится с не дове­рием), она исполь­зовала ве­сомые до­казательства – архив­ные до­ку­менты, в которых не прослеживается упо­минание о слабоумии Фе­дора, а на­обо­рот они под­черкивают самостоятель­ность царя Фе­дора. В этом прин­ципи­альное от­ли­чие критического подхода Е.Л. Моро­зовой от прочих ис­сле­довате­лей, кото­рые в своем мнении о царе Федоре Ивано­виче опи­раются практи­чески только на сочине­ния ино­странных и русских совре­менников царя.

Царь Федор Иванович глазами иностранных современников.

По сочинениям иностранных авторов мы можем сделать следующую характе­ристику о царе Фёдоре Ивановиче, что он был человеком слабоумным, робким и кротким, очень набож­ным и неспособным к управлению государством. Надо так же отме­тить, что эти иностранцы приписывают всё управление государст­вом не царю Фёдору Ивановичу, а Борису Го­дунову, родственнику и хорошему поли­ти­ческому дея­телю того времени. Изучая данную иностранцами характеристику царю Фёдору Ивановичу, нам стоит разобраться, насколько она была справедлива и реальна.

Очевидцы. Наиболее полную характеристику занятий царя Федора из всех иностранцев даёт Дж. Флетчер, побывавший в Росси 1589 году. Так по утвер­жде­нию Флетчера, царь Федор вста­вал в 4 утра (счет часов начи­нался с вос­хода солнца), вместе с духов­ником мо­лился перед образом того свя­того, чья память отмечалась в тот день, по­том шел к царице Ирине, спрашивал ее о здоровье и вместе с ней шел в храм к за­утрене. По­сле этого в приемных покоях встре­чался с боярами и занимался де­лами. В 9 часов шел к обедне в храм. В 11 часов обедал, затем отды­хал. По­сле ве­черней службы шел в баню. Оставшееся до сна время проводил с царицей, слу­шая песни, сказки, смотрел выступле­ния ско­морохов или карликов. Лю­бимым раз­влечением были кулачные бои, борьба людей с медведями и вы­ступле­ния дресси­ро­ванных зверей. В этом сообще­нии Флетчера как мы видим и как сам отмечает автор, что у царя Фё­дора была отрешенность от мир­ской суеты, склонность к монашескому образу жизни и увлечение только духовным. Но, изучив быт и нравы русского народа в XVI-XVII столетиях надо сказать, что Флетчер преувеличил. «Для рус­ского че­ловека того времени было характерно согласовывать свой до­машний образ жизни с бого­служеб­ным порядком и в этом отно­шении делать его похожим на монашеский. Вставая ото сна, рус­ский тотчас искал глазами об­раза святых, чтобы пере­креститься и взгля­нуть на них, сделать крестное знамение счита­лось при­личнее смотря на об­раз. Если день был праздничный, тогда шли к за­ут­рене, и благочестие тре­бовало, чтобы встать ещё ранее и придти в церковь со звоном ещё до на­чала служения заутрени». К тому же, как мы могли за­ме­тить – царь Фёдор Иванович лю­бил всевоз­можные развле­чения (в особенно­сти борьба людей с медведями), но такой об­раз жизни Федора, наоборот свидетель­ствовал о том, что он не был чужд мирским утехам и не скло­нялся к аскетизму.

Рассматривая сочинения иностранцев, нам могут встретиться не­которые мо­менты здесь, которые противоречат друг другу. Так, на­пример надо отметить то, что польский посол Лев Сапега описывает Федора, что ‹‹Царь мал рос­том, довольно ху­дощав с тихим, даже подобост­растным голосом, с про­сто­душ­ным лицом», а Флетчер пишет что «Те­перешний царь (по имени Феодор Ивано­вич), от­носительно своей наружности, росту малого, приземист и толсто­ват, те­лосложения слабого и склонен к водяной; нос у него ястребиный, по­ступь нетвер­дая от некото­рой расслаб­ленности в чле­нах; он тяжел и недеятелен», то есть не худым. Из этого замечания мы мо­жем выделить то, что один из ино­стран­цев все же не видел царя или так сильно хотел опорочить Фе­дора, что иска­зил правду на оборот. Также в характери­стике Флетчера мы можем заме­тить яв­ное противоре­чие: с одной стороны, он утвержда­ет, что Федор «прост и слабо­умен», а с другой «весьма любе­зен и хорош в общении». Данные качества вряд ли со­вместимы, поскольку искусство обще­ния, особенно с иностранными ди­плома­тами, присуще умным и образованным лю­дям.

Как мы уже могли заметить, в сочинениях иностранных авторов присутствуют много противоречивых моментов, которые опровергают их сведе­ния о ,,недееспособности” царя Федора. Поэтому мы попытаемся разобраться, а были ли вообще у иностранных современников причины отрицательно писать о царе Федоре. Рас­сматривая польского посла Льва Сапеги, который прибыл в Рос­сию 1584 году от­нюдь не с дружеским визитом и долго прождавшего приема от царя Фе­дора уже мог сложить плохое отношение к нему. В связи с победой 1582 году Речи По­сполитой в войне с Россией (закончившийся в последние годы прав­ления Ивана Грозного), Сапега требовал от царя Федора 120 тыс. золотых за москов­ских пленников, а литовских освободить без выкупа и чтоб жалобы литов­ских людей были удовлетво­рены, а так же чтобы Федор исключил из своего титула Ливон­ский. Царь Федор выполнил не все требования польского посла Сапеги. Он отклонил поль­ские жа­лобы, которые относились ко вре­мени Ивана Грозного, сcылаясь на то, что не пригоже вспоминать старое, так как и у русских есть обиды на поляков. А титул Ли­вон­ский перешел Федору от отца вместе с титулом царя. Таким образом, Сапега ос­тался не дово­лен разговором с царем, так как ,,новоизбранный” царь Фёдор Ивано­вич не хотел выполнять полностью все его требования.

Говоря о посольстве Николая Варкоча в Россию 1589 г., который писал об царе Федоре негативно, надо отметить, что он был послан найти поддержку у русского царя в решении вопроса о создании антитурецкой лиги, которая должна была объе­ди­нить многие христианские европейские страны, в том числе и Рос­сию. Но в ходе пе­реговоров c царем и российским правительством он не полу­чил долго­жданного ответа. Также Варкочу было поручено от Рудольфа II задание – разуз­нать, каково содержание завещания Ивана IV и нет ли шансов у представителя Габсбургского дома на занятие московского престола ввиду отсут­ствия наслед­ника у царя Фе­дора Ивановича. Поэтому чтобы обоснованность шансы короля Рудольфа II на Россий­ский трон, в связи с бездетностью царя Фё­дора Ивановича и в оправдание своей ,,проваленной” дипломатической миссии австрийский посол Варкоч, так нелестно стал отзываться о царе Федоре.

Также нелестные сведения других иностранцев, ви­девших царя Федора уже упомянутого Дж. Флетчера и Дж. Горсея связанны с тем слу­чаем, когда Флетчер был вызван в Мо­скву для разбирательства зло­употреблений английских куп­цов, ко­торые очень возмущали русское правительство и самого царя Федора. На неко­торых из них, в том числе на Горсея и Флетчера царь Фё­дор жало­вался в переписках с анг­лийской королевой Елизаветой Тюдор. Кроме того, на Горсея в частности, от «русской компа­нии» Елизавете Тюдор поступали жалобы на его поведение. По­этому чтобы оправдать себя и своих соотечест­венников, Флетчер, не без по­мощи Гор­сея, мог оклеветать самого царя Федора. Недоверие к этим сочинениям, было даже у английской королеве Елизаветы, она со­чла сочинение Флетчера злобным памфлетом и запретила публиковать в Анг­лии. Казимир Валишевский также отме­чает, что в книге Флет­чера много ошибок и слишком явное, пред­намеренное «зло­желательство». Так же эта книга, по словам Валишев­ского своей «едкой критикой абсолютной власти» внушала опасения в самой Англии.

Другие иностранные современники. Есть ряд других современников, кото­рые не видели царя Федора Ива­новича, но так же писали о нём. Рассматривая со­обще­ния: Юхана III, Жака Мар­жерета, Исаака Масса, Конрада Буссова, Мартина Берга, Петра Петрея, Элиаса Геркмана, то в них нужно от­метить присутствует аналогия и схожесть напи­сания между собой. В этих сочи­нениях практически пишется одно и тоже, что царь Федор был слабоумным и на­божным человеком, не способный к делам госу­дарственным и поэтому всем пра­вил за него ум­ный и любимый шурин царя – Бо­рис Годунов. В данных сообщениях иностранцев, ко­торые негативно писали о царе Федоре, нужно под­черкнуть, что они основались на чужих известиях, а ско­рее всего на уже выше упомянутых предшественников (иностранных очевид­цев). Необъективность ино­странцев и их умышленное иска­жение отечественной дей­ствительности были хорошо из­вестны русским государ­ственным деятелям в XVI в. Так, Бо­рис Годунов в конце 1584 г. вместе с дья­ком А. Щел­кановым распо­ряжа­лись де­лами на посольском  дворе  (и поэтому имел по своей должности очень хороший доступ к иностранцам), особо забо­тив­шийся о своей репутации, осы­пая все­возможными милостями иностранных ди­пло­матов, и купцов, мог на­казы­вать им не распространять о нем в европейских странах всяче­ских небылиц, а, наоборот, про­славлять, представлять ,,начальным че­ловеком”. По­этому, исходя из всего сказанного, нужно учитывать и подчеркнуть тот факт, что авторы остав­шихся со­чи­нений были в России лишь при Бо­рисе Годунове и как мы уже знаем – после смерти бездетного царя Фё­дора Ивановича началось Смутное время, озна­мено­вавшимся острой борьбой, где каждый из претендентов на царский трон, как мог исполь­зовал имя царя в своих интересах и так же мог оказывать влияние на ино­странных совре­менников царя Федора.

Говоря об иностранных современников, которые негативно писали о царе Фе­доре то нужно отметить, что им было выгодно писать и говорить так. Всячески унижая личность русского царя и самодержца Федора Ивановича, иностранцы тем самым пытались принизить статус сильного русского государства в лице её царя.

Так же слух о слабоумном царе Федоре, позволял иностранцем ещё – осла­бить репутацию русского государства на мировой арене. Ярким примером может служить то, что у польского посла Льва Сапеги и шведского короля Юхана III, были причины ,,порочить” русское государство в лице её слабоумного царя Фе­дора. Это связанно с тем, что ещё при Иване Грозном с Речью Посполитой и Швецией у России были на­тянутые отношения из-за войн, которые пришлось ре­шать уже при новом царе Федоре Ивановиче.

Царь Федор Иванович глазами русских современников.

Говоря об иностранных современниках царя Фёдора Ивановича, большин­ство ко­торых плохо и нелестно отзывались о нём надо сказать, что царю Федору  Ивано­вичу не повезло и с соотечественниками. После его бездет­ной смерти, как уже было отмечено раньше – его царский престол превра­тился в арену ожесточенной борьбы между целой ве­реницей претен­дентов на царствование. Эта борьба вылилась на страницы многочис­ленных публицистических сочинений, в которых каждый канди­дат пытался, так или иначе обосновы­вать свои права, ис­пользуя имя царя Федора.

Делая заранее вывод об русских источниках, о царе Федоре Ивановиче, нужно отметить при этом, что существуют ряд русских источников XVII века, ко­торые го­ворят как от­рицательно, так и положительно про царя Фёдора Ивановича.

Отрицательную характеристику царю дают такие источники как: «Временник» Ивана Тимофеева, «Сказание» Авраамия Палицына, «Житие царе­вича Димитрия Уг­личского», сочинение Григория Котошихина, «Летописная книга», приписывае­мая князю И.М. Катырёву – Ростовскому, «Летописная книга», приписываемая князю Шаховскому Семену Ивано­вичу, где сообщается про на­божность царя Фёдора и про его соправителя шурина Бориса Годунова. От­мечая эти произведения надо сказать и ,,подчеркнуть” то, что они написаны после смерти бездетного царя Фёдора, после ко­то­рого как мы знаем началось Смутное время, обусловленное острой борьбой за царский трон. Поэтому на выше приве­денные произведения могли ока­зывать влия­ния. Примером предвзятости авторов к отри­ца­тельному написанию о царе Федоре служит то, что Ав­раамий Палицын ав­тор сво­его сказания был в опале при царе Федоре и после смерти царя Федора имел хорошие положение и льготы при уже но­вых царях. Другие ав­торы И.М. Ка­тырёв-Ростовский, Шаховский С. И., также как и Авраамий Палицын служили у многих русских царей во время Смуты, вплоть до первых Романовых, после смерти царя Федора.

Анализируя другие источники первой пол. XVII века мы можем увидеть и как считают большинство исследователей – они имеют на себя явное воздействие. Поэтому в связи с этим можно провести параллель и схожесть написания полити­че­ского заказа с нашими выше упомянутыми русскими произведениями. Так, сто­ронники Василия Шуйского утверждали, что отец Василия Иван Петро­вич Шуй­ский входил в регентский совет при Федоре («Иное сказание», «Псков­ские лето­писи»); проромановские сочинители вводили в состав совета Никиту Романовича («Хроно­граф 1617г. »), деда царя Михаила, а так же заявляли, что царь Федор за­вещал трон своему двоюродному брату Федору Никитичу Рома­нову, отцу Ми­хаила («Из Хроно­графа 1617 г.»).

Поэтому все сочинения Смутного времени, которые не без причин отрица­тельно писавшие о царе Федоре, существенно исказили облик царя Федора в рус­ской литературе, что ,,породило” версию об его отрешенности от мирской суеты, склон­ности к монашескому образу жизни, увлечении только духовным.

Разбирая другие источники начала XVII века такие как: «Повесть о явлении и чудесах казанской иконы богоро­дицы», «Соловецкий летописец второй поло­вины XVI в.», «Новый летописец», «Московский летопи­сец», «Книга, глаголемая Лето­пи­сец Новгородский вкратце, церквам божьим». Нужно сказать, что они ничего отрицательного про царя Фёдора не пишут, а даже наоборот говорят о достоинствах и его политической активности во многих государствен­ных делах. Здесь Фёдор Иванович представлен не как ,,царь – полумонах”, а как царь соблю­дающий христи­анские традиции своего народа. И в этом как мы мо­жем заметить, эти источники не видят ничего плохого – что царь Фёдор добросовестно соблю­дает христианские традиции. К тому же надо отметить, как мы уже знаем из оте­чественной истории – одной из главных причин свержения и разоблачения Лже­дмитрия I было то, что он не соблюдал православные традиции русского на­рода. В связи с тем, что данные ис­точники характеризуют царя Федора с положитель­ной стороны, то надо сказать, что они опровергают выше названные источники, которые отрицательно пишут про царя Федора.

Имея два вида сведений русских источников противоречащих друг другу, можно лишний раз убедиться в том, что после бездет­ной смерти царя Федора, началось Смутное время, сопровождавшиеся ожесточенной борьбой между целой ве­реницей претен­дентов на его корону.

Правопреемственность Федора Ивановича на царствование.

Отмечая историческое сложившееся мнение, что перед смертью Иван Гроз­ный зная о неспособности Федора управлять страной (в связи с его слабо­умием и набож­ностью), в своем завещании поручил его регентскому совету, состоящий по сообще­ниям большинства источников из пяти бояр: Б. Ф. Годунова, И. Ф. Мстис­лавского, И. П. Шуй­ского, Н. Р. Юрьева, Б. Я. Бельского. Этот регент­ский совет, фактически и должен был управлять страной вместо царевича Фе­дора. Такая точка зрения о регентском совете при царе Федоре Ивановиче в исто­рической науке сложилась по сообще­ниям некоторых уже выше упомянутых ино­стран­цев и ча­стью русских источ­ников. Но в связи с многими неясностями в ис­точниках, по мнению Зи­мина А.А., Федор Ива­нович вступил на престол в полном согласии с традицией престоло­наследия и в соответствии с завещанием отца.

Точка зрения Зимина о воцарении Федора соответствии с завещанием отца, можно подтвердить чином венчания царя Федора Ивановича, где также гово­риться о «справедливом» характере священной власти госу­даря и его долге забо­титься об обеспечении мира и порядка в своей стране. К тому же, многие источ­ники, а в частности Горсей, говоря о ре­гентском совете, прямо не говорят о на­значении его как реального совета, кото­рый пра­вил бы вме­сто царевича Федора. Данные источ­ники говорят лишь о том, что Иван грозный создал совет лишь в помощь царевичу Федору. Поэтому мы можем так же пред­положить, что Иван Грозный перед смер­тью, желая предотвратить борьбу бояр за вхожде­ние в Ближ­нюю думу, составил список не регентского со­вета, а список наиболее приближенных и имевших прак­тику в государственных делах лиц, которые по мнению Грозного и помогали бы его сыну царевичу Фе­дору в первые годы его правле­ния. Помощь и советы опытных бояр очень при­годились бы новому царю, так как Федору доста­валось государство в тяжелом положении после последствий опричнины и разо­рительных войн отца Ивана IV Грозного.

Противоречивость многих фактов и разные сведения о составе регентского со­вета, позволяют нам усом­ниться в правоте источников, которые сообщают о ре­гентском совете при царе Федоре. Кроме того, врятли Иван Грозный мог отдать своего единственного законного наследника на ,,поруки” регентскому совету со­стоящего из бояр. Ведь всю жизнь Иван Грозный враждовал со своей знатью. А в последние годы жизни и в усло­виях военного поражения с Речью Посполитой, где виновниками считались при­ближенные царя, Иван Грозный окончательно ут­ратил доверие к своим боя­рам и воеводам. В связи с этим князь Иван Мстиславский и его сыновья, за во­енные не­удачи в войне с Речью Посполитой подвергались от Грозного опале и при чем уже не в первый раз. Поэтому Иван Мстиславский, из-за своей ,,поруганной” ре­путации врятли уже мог входить в со­став так называемого ре­гентского совета при царе Федоре.

Так же нужно отметить, что при жизни отца Федор пользовался не только до­верием, но и за­нимал высокое по­ложение. Так в 1572 г. Федор при­нимал участие в свадебной церемо­нии отца, ко­гда тот женился на Марфе Со­бакиной. Федор был на «отцо­вом месте» (т.е вместо посаженного отца), а его брат наследник престола Иван всего лишь «ты­сяцким». В 1580 г. на по­следней свадьбе царя Ивана на Ма­рии Нагой Фе­дор был снова на «отцовом месте», а брат Иван опять «тысяцким».

К тому же есть практически неоспоримые доказательства того, что Иван Гроз­ный относился к царевичу Федору с доверием (не считал его неполноцен­ным). Так в заве­ща­нии Ивана Грозного 1572 г. – оба брата Иван и Фёдор пред­ставлены одина­ково дее­способными и разница между ними была лишь в стар­шинстве. Младший сын Федор получал по данному завещанию отца удел с 14 городами, главный из ко­торых был Суз­даль. Следует отметить, что это было неплохим на­следством. Богатое наслед­ство отца говорило о том, что Федор Ива­нович получал твердую материаль­ную базу, позволяющую играть самостоя­тельную роль. Пред­смертное завещание же Ивана Гроз­ного до нас не дошло. Оно лишь упо­минается в описи По­сольского при­каза 1614 г. В этой ду­ховной грамоте также ничего не говориться о слабо­умии и не­дееспособности царя Фё­дора, а лишь то, что после смерти старшего сына Ивана Ивановича, Иван IV сделал Федора своим на­следни­ком, а младшему Дмитрию отвел удел г. Углич.

Есть так же интересное сведение, которое возможно даже могло упоминаться в завеща­нии Ивана Грозного. Так пе­ред смертью Иван Грозный наставлял Федора править благочестиво, с любовью и милостью, избегать войн с христи­анскими государ­ствами, завещал уменьшить налоги и освободить пленных и за­клю­чен­ных.

Доверие, которое было у Ивана Грозного к Фе­дору Ивановичу так же под­тверждается тем фактом, что после трагической ги­бели старшего брата Федор был объяв­лен на­следником трона. Об этом из­вестно из пере­говоров 1582 года (август) Ивана Грозного с английской сторо­ной по поводу его женитьбы на Марии Гас­тингс. В ходе переговоров царь офи­циально заявил, что наследником государства будет царевич Федор, а дети от Марии смогут полу­чить только уделы. Это сви­детельство­вало о том, что у царя Ивана Грозного не было никаких сомнений насчет Федора и его умствен­ных способностей; пре­стол наследовал именно он, без вся­ких условий.

Значение «правителя» Бориса Годунова в царствование Фе­дора Ивановича.

Часто говоря о правлении царя Федора, историки отмечают, что реаль­ная власть принадлежала не ему, а Борису Годунову, которого име­нуют «правителем» государ­ства. Однако, термин «правитель», скорее всего ошибочно считается реальной степенью власти Бориса, на самом же деле это был особый титул. При во­царении Федора Борис Годунов получил титул «конюшего» боярина. Титул «коню­шего» позволял быть глав­ным в думе и над всеми боярами после царя. По­этому титул «коню­шего» Го­дунов скорее всего лишь сменил на новый титул – «пра­витель», кото­рый ве­роятно был при­вилеги­ро­ваннее. Кроме того, Борис Годунов в царство­вание Федора Ивановича был возведен в ранг царского слуги и по сообщениям ино­странцев именовался ещё казанским и астраханским наместни­ком.

Также интересно отметить, что при царе Федоре Ивановиче происходило мно­же­ство изменений не только в стране, но и в самой политической структуре госу­дарственного управления, что возможно подтверждает нашу точку зрения о появ­ле­нии новой государственной должности «правитель» при царе Федоре. Так в письмах и устно царь Иван IV охотно именовал себя самодержцем, но только при его сыне царский титул приобрел свой законный вид: «царь и великий князь Фе­дор Иванович, всея Руси самодержец». При этом мы можем задаться вопросом, как будучи полно­властный «правитель» Борис Годунов мог допустить усиление цар­ской власти?

Должность «правителя» Годунова в официальных русских документах в цар­ствование Федора нигде не подтверждается. Поэтому можно выдвинуть вер­сию, что должность «правителя» Годунова была не формальной, что так же об этом говорит один из крупных современных исследователей Смуты начала XVII века Скрынников Р.Г. Он утверждает, что в традиционной московской иерархии чин правителя отсутст­вовал из-за несовместимости с официальной доктриной само­державной власти московских государей. При этом Скрынников утверждает, что не официаль­ная должность «правитель» позволяла Годунову заменять и даже быть вместо царя Федора. Но мы в силу того, что опровергаем историче­ски сло­жившиеся мнение, что царь Федор был слабоумным и слабовольным, склонны считать всё же то, что данная должность «правитель» применялась для правления не вместо, а вместе с ца­рем.

О том, что Борис Годунов имел всего лишь титул и возможно новую долж­ность «пра­ви­тель», а не фактическую власть при царе Федоре Ивановиче можно так же судить по сообщениям иностранных современников Федора. Так Петр Петрей сообщает: «…когда он (Федор) советовался со своими знатнейшими боя­рами и думцами, как лучше приняться за управление и устроить его, все едино­гласно решили, что шурин его, Борис Федорович Годунов, бывший тогда госу­дарствен­ным конюшим, должен управлять вместе с ним». После вы­ражен­ного желания боярского совета «…госу­дарь встал, повесил ему на шею золо­тую цепь и сказал: “Шурин Борис! Этою цепью я, Федор Ива­но­вич, царь и ве­ликий князь всея Руси, беру тебя в должность к себе и де­лаю на­ряду с собою пра­вителем царства, с тем уговором и условием, чтобы ты взял с моей шеи на свою трудное и великое бремя правления, решал все ма­лые тяжеб­ные дела в моей земле по своему крайнему разумению и благоразу­мию, а боль­шие и важные, как внутрен­ние, так и внеш­ние, предлагал и подно­сил мне, а без воли и ве­дома моего не делал и не решал ничего, потому что я венчанный и помазанный царь и вели­кий князь….”». Так Борис Федорович сделался пра­вителем, правил вместе с ве­ликим князем и нес свою долж­ность….». Со­общение Петрея, о том что Борис Году­нов получил титул «правитель» из рук царя Федора и обязан­ность при этом не де­лать ничего без ведома царя Федора Ивано­вича под­твер­ждают другие ино­странцы Мартин Бер, Конрад Буссов.

К тому же есть приведенный документ Джерома Горсея, где можно увидеть разграни­чение ти­тула царя и новой должности «правитель». Так в грамоте из Посольского при­каза воеводе Василию Андреевичу Звени­город­скому в Холмо­горы пишется: «От нас, государя и великого князя и от прави­теля Бориса Фе­доро­вича, отправ­лен с письмами и подарками королеве Елиза­вете Джером сын Уильяма, дворя­нин…».

Сообщение иностранцев, что Борис Годунов имел именно должность или ти­тул «правитель», подтверждают и некоторые русские источники XVII века. Но мы рассмотрим лишь те русские источники, которые на наш взгляд инте­ресны тем, что их нельзя совсем отнести к тем источникам, которые только по­ложи­тельно пишут про царствование Федора Ивановича. При этом интересно отме­тить, что данные ис­точники ,,бросают тень” на царя Федора лишь тогда, когда упоминают правителя Годунова, а в остальном они пишут о самостоя­тельном правлении царя Федора.

Так в «Повести о житии царя Федора Ивановича» о правителе Годунове гово­риться: «….и повелел(Федор) мудрому своему правителю Борису Федоро­вичу послать большое войско на нечестивых булгар. Достохвальный же прави­тель Борис Федорович не мешкая приказ благочестивого царя выпол­няет…». «Пискаревский летописец» про правителя Годунова сообщает «....по повелению царя и вели­кого князя Феодора Ивановича стал правити всю Рускую землю Борис Федорович Годунов з братиею и з дядиею: з Дмитреем и [с] Степаном, и з Григорьем, и с Ываном, и с ыными своими со­ветники, и з бояры, и з думными дворяны, и з дьяки: с Ондреем Щелкаловым с товарищи».

Кроме того, нужно отметить, что появление должности «правителя» при царе Федоре Ивановиче было не первой практикой в русском государстве конца XVI века, так как по­добное уже применялась еще при Иване Грозном. Как мы уже знаем из Российской истории – в 1575г. Грозный вто­рично отрекся от короны и своим позволением посадил на трон служилого та­тарского хана Симеона Бек­бу­латовича. Но при этом фактическая власть страной была в руках Ивана Гроз­ного, который со­хранял за собой титул «великий госу­дарь». При этом Жак Маржерет отмечает: «Он [Симеон] правил целых два года, занимаясь как внут­ренними де­лами, так и посоль­скими и другими внешними делами. Разумеется, сначала спро­сив у него [Ивана] со­вета, который значил столько же, сколько бе­зоговорочный приказ». Такими же государственными делами занимался и Бо­рис Годунов при царе Федоре. К тому же Федор имея при себе «правителя», как и его отец сохра­нял при этом за собой титул «великий государь» и в отличии от отца, Федор именовался ещё «всея Руси само­держцем».

Всего лишь о высоком положении Бориса Годунова при царе Федоре Ива­но­виче, а не факти­ческой власти при нем, подтверждает то, что Борис Годунов не раз получал выговоры от самого царя Федора. Так в конце первого года сво­его царство­вания Фёдор был смертельно болен. По­этому Борис Годунов, боясь поте­рять свое высокое положе­ние, при дворе вступил в переговоры 1585 г. с ав­стрий­ским двором с целью вы­дать свою сестру – царицу Ирину Годунову за од­ного из братьев австрий­ского императора, который станет князем и «короно­ванным ца­рем моско­витов». Та­кая интрига Годунова оскорбила Федора до глу­бины души и испортила их взаимо­отноше­ния. В дальнейшем царь Федор не раз прибегал к палке, чтобы проучить шурина.

О том, что Борис Годунов не раз получал выговоры от самого царя Федора, подтверждают множество сведений. Так 10 июля 1591 года от царя Федора в Сер­пу­хов был послан князь Михаил Козловский «с опалою» «к князь Федору Мсти­словскому да х конюшому и к боярину и ко дворовому воеводе к Борису Федоро­вичю Годунову» и к другим воеводам, за то что они ослушались царского при­каза послать «из Серпухова за крымским царем воевод к Туле и в Калугу и в Но­восиль». Но в последствии, как мы можем увидеть за свои заслуги в обороне Москвы в начале июля 1591г. Борис Годунов вместе с другими воеводами был прощён и по­лучил дорогие подарки от царя Федора за свою службу. Также есть интересные сообще­ние Исаака Массы о царских выговорах Го­дунову. Так од­нажды царь Федор отправля­ясь на богомолье в Троице-Сер­гиев мо­настырь и при осуществле­нии «стоянки, называемое Воздвижен­ским» полу­чил от своего глав­ного царского холопа Александра жалобу о том, что их при занимании крестьян­ских изб на ночлег силой выгоняют холопы Бориса Году­нова. Поэтому «…царь был раздо­садован и сказал: “Борис, Борис, ты в за правду слишком много по­зволяешь себе в моем царстве; всевидящий бог взыщет на тебе”». Так же Масса сооб­щает о том,  что царь Федор был в хоро­ших отношениях со своими родствен­ни­ками Романовыми по линии матери и «Так как они вели себя безупречно, то Борис ничего не мог предпринять против них, хотя и изыскивал к тому вся­ческие средства, за что однажды получил от царя вы­говор, которого не мог забыть». Эти ин­тересные выше сведения о Бори­се Годунове лишний раз позво­ляет нам убедиться, что царь Фёдор обладал характером и правил по своему ус­мотрению.

Поэтому исходя из выше сказанного мы склонны считать, что «правитель» Годунов при своей должности, являлся всего лишь правой рукой или главным со­ветником царя Федора, а выражаясь современным языком, он был как бы ,,заместителем” при полноценном царе.

Говоря о роли Бориса Годунова в царствование Федора Ивановича надо ска­зать, что Годуновы были приближены к цар­скому двору уже в правление Ивана Грозного. Так Дмитрий Годунов был постельничим и на поприще поли­тического сыска у царя Ивана Грозного: Постельный приказ расследовал заго­воры против особы царя. Заслуги Дмитрия Годунова были оценены, и он полу­чил боярский чин, не полагав­шийся ему по «худородству». Его племянник Бо­рис вошел в «удельную» думу с чи­ном кравчего. Возвышение самого Бориса Годунова нача­лось, после того как он стал женатым на дочери известного оп­ричника, царского любимца Малюты Скура­това, а также Борис Годунов дово­дился свояком еще од­ному из любимых опрични­ков Ивана Грозного Богдану Бель­скому. А при же­нитьбе уже Ирины на царевиче Фе­доре, Годуновы стали приближены ещё и к царской семье. Примечательно то, что Годуновы были приближены именно к царю Федору ещё при жизни его отца Ивана Грозного. Так в 1583 году Иван Грозный собрался в поход вместе с царевичем и на­след­ником Фёдором. В свиту наследника были определены бояре Дмитрий и Борис Годуновы, окольничий Степан Годунов, а также дядьки царевича Григорий Го­дунов и Андрей Клешнин. По­этому неудивительно, что Годуновы, а в частно­сти Борис пользовались при царе Федоре большой попу­лярностью.

Продолжение